Перевод России на военную экономику был бы крайне неразумным: он привел бы к полному слому экономической системы и экономическому спаду. По словам экс‑министра финансов эпохи Бориса Ельцина Михаила Задорнова, такая экономическая модель невозможна к реализации.
По словам Задорнова, военная экономика — это фантазия чистой воды, которую реализовать невозможно.
Военная экономика требует новых институтов и правил, закрепленных десятками законов; нужен персонал, обученный правилам, и механизмы принуждения — без этого она не существует. Поэтому объявить введение военной экономики ночью 1 января или 1 марта невозможно.
Слухи о переходе на военную экономику усилились в 2026 году на фоне стагнации продвижения армии на фронте и исчерпания военного экономического бума, который ранее обеспечивал рост экономики более чем на 4% в 2023–2024 годах.
Эти шаги могут сопровождать новый этап мобилизации, к которому, по оценкам западной разведки, Кремль готовится.
Регионы проводят учения, чтобы проверить готовность Минобороны принять новобранцев, обучить их и снабдить вооружением.
Военная экономика и мобилизация станут логическим продолжением политики Кремля, если Путин не отступит от целей по полному покорению Украины.
Возможности текущей экономической модели финансирования боевых действий близки к пределам: производственные мощности почти исчерпаны, нехватка рабочих рук достигает рекордов, дефицит бюджета нарастает, гражданские отрасли стагнируют, а приток новых контрактников не покрывает потери на фронте.
Рано или поздно Путину придется либо резко повысить требования к экономике и обществу, либо сократить военные планы.
По мнению экспертов, военная экономика может включать государственный контроль почти за всеми экономическими процессами, а также принудительное закрепление работников за оборонными заводами.
