Дела репрессированных: новые правила доступа к архивам по всей России
Архивы страны всё чаще отказывают исследователям в выдаче материалов о репрессированных, даже если ранее они были доступны. Новые нормы позволяют скрывать несекретные данные, и Верховный суд не стал их отменять.
Как несекретные документы стали закрывать
В госфондах ФСБ и МВД хранятся дела, протоколы допросов и акты о расстрелах, которые помогают реконструировать судьбы репрессированных и их обвинителей. По закону доступ к сведениям о личной и семейной тайне ограничен на 75 лет, после чего такие материалы могут исследоваться не только родственниками.
В октябре 2024 года правительство разрешило закрывать даже несекретные архивные сведения из‑за возможной угрозы интересам России. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок действий: специальная комиссия готовит заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации, доступ к которой могут ограничивать, не публикуется.
Как исследователям перестали выдавать дела
В сентябре 2025 года исследователю Олегу Новоселову перестали выдавать дела репрессированных в свердловском архиве; потребовали подтверждение родства. Аналогичные ограничения подтвердили в Челябинской и Костромской областях.
При этом Росархив в октябре 2025 года заявил, что комиссия ещё не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа. Причины региональных распоряжений остаются неясными.
Как потомок репрессированных пытался отменить приказ
Адвокат Владимир Редекоп с 2022 года изучает судьбы родственников, пострадавших от репрессий, но не всегда может подтвердить родство документами. В апреле 2024 года МВД в Амурской области не выдало ему копию дела реабилитированного, сославшись на служебную информацию.
Редекоп обжаловал приказ № 38 в Верховном суде. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске, а в мае оставил решение в силе после апелляции. При этом Росархив не принимал отдельного решения об ограничении доступа к запрошенным Редекопом документам.
Как доступ ограничивали раньше
Исследователь Денис Карагодин в 2016 году получил из архива ФСБ акт о расстреле своего прадеда, но в 2019 году Новосибирский госархив закрыл два партийных фонда КГБ и управления внутренних дел — по официальной версии, для проверки документов на секретность.
В 2020 году Новосибирское УФСБ отказало Карагодину в выдаче копий 26 протоколов «Харбинской операции» НКВД: они касались 2215 человек, 2119 из которых приговорили к расстрелу. Прокуратура поддержала требование заранее указать фамилии — хотя Карагодин как раз пытался выяснить их.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому
Администрация президента объясняет новые меры защитой архивной информации от искажения и использования в интересах «недружественных государств». Историк Иван Курилла считает, что закрытие архивов связано с изменением государственной исторической политики. Ограничения мешают не только историкам: сложнее становится готовить книги памяти, устанавливать имена жертв для проектов вроде «Последнего адреса» и узнавать судьбы собственных родственников.
Источник фото: сайт государственного архива Челябинской области.
