Что происходит?
В ряде регионов России на начало июня введены ограничения на розничную продажу топлива — по разным оценкам, это коснулось не менее десяти–пятнадцати регионов. Среди них — Москва и Петербург с прилегающими областями, несколько областей Центральной России (Рязанская, Орловская), территории Северо‑Запада (Псковская, Новгородская, Мурманская области, Карелия), регионы Сибири, пограничные с Украиной области (Курская и Белгородская), а также Крым и некоторые оккупированные территории. В зонах с признаками дефицита проживает значительная доля населения страны.
Кризис обострился в считанные недели. Меры различаются: запреты на отпуск топлива в канистрах на отдельных независимых АЗС, лимиты отпуска топлива на один чек в сетях, талонные схемы и полные запреты свободной продажи в отдельных территориях.
В отдельных субъектах власти ограничили отпуск топлива по талонам и ввели контроль на заправках; жители сообщают о многокилометровых очередях, а спекулятивные цены на некоторых точках достигают нескольких сотен рублей за литр.
Официальная статистика фиксирует заметный рост цен на бензин и дизтопливо в последние недели — подорожание видно и в рознице, и на оптовом рынке.
В чем дело?
Кризис имеет двоякую природу: внутри довоенных границ он в основном производственный — падение переработки на ряде заводов — а на временно оккупированных территориях проблемы носят логистический характер. Эксперты связывают обе проблемы с целенаправленными ударами по инфраструктуре и осложнениями в цепочках поставок.
Что происходит в материковой России
Весной и в мае ряд НПЗ и перерабатывающих установок пострадал от ударов, что привело к существенному снижению объёмов переработки — по оценкам отраслевых аналитиков, падение в один из месяцев могло достигать двузначной величины процентов относительно прошлого года. Повреждения затрагивают как первичные, так и вторичные установки, что усиливает эффект: при выводе ключевых единиц снижается загрузка и остального оборудования.
Часть заводов оказалась в неплановых ремонтах, производственные мощности перераспределяют в пользу экспорта. Экспорт нефти в мае не сократился и принёс бюджету дополнительные доходы, но хранить «излишки» внутри страны сложно из‑за ограниченной ёмкости резервуаров.
На розничном рынке ограничения вводят и крупные вертикально интегрированные компании: там, где лимиты появились, они обычно достаточно велики (например, порядка сотни литров на чек) и прежде всего направлены на предотвращение ажиотажа. Независимые заправки и мелкая оптовая торговля страдают больше всего.
Что происходит в Крыму и на оккупированных территориях
В Крыму, Донецкой народной республике и на занятых участках Запорожской и Херсонской областей наблюдается реальный физический дефицит топлива. Его источником выступают не производственные проблемы внутри России, а нарушения логистики: атаки на бензовозы, сложности с морскими и железнодорожными поставками, а также ограниченная пропускная способность альтернативных маршрутов.
По оценкам исследователей и мониторинговых групп, в мае имели место десятки и сотни атак на грузовой автотранспорт на оккупированных территориях, включая бензовозы, с нарастанием активности в последние недели. Долгосрочных и безопасных альтернативных маршрутов завоза топлива практически нет: морские поставки уязвимы, паромная переправа в прежних объёмах не восстановлена, а проезд тяжёлых цистерн по Крымскому мосту остаётся ограниченным.
В результате на полуострове и в прилегающих районах введены жёсткие меры по распределению топлива, действуют ограничения по объёму отпуска на одного человека или машину, что усиливает ощущение дефицита среди населения.
Перспективы и возможные меры
Для материковой части России наиболее реалистичен сценарий не физического дефицита, а дальнейшего роста цен: профильные меры — расширение поставок с соседних НПЗ, налоговые стимулы для производства и перераспределение транспортной инфраструктуры — способны смягчить ситуацию, но не исключают увеличения цен для конечного потребителя.
Для Крыма системного решения пока не видно. Варианты — строительство дополнительных маршрутов, усиление противовоздушной и противодроновой защиты логистики, использование мобильных групп ПВО и дронов‑перехватчиков — требуют времени и значительных ресурсов. Простые инженерные решения вроде прокладки трубопровода также будут уязвимы и неосуществимы в краткосрочной перспективе.
Таким образом, в ближайшие месяцы основной риск для материковой России — удар по карману потребителей в виде роста цен; для полуострова и оккупированных территорий — реальная угроза логистического дефицита и длительные перебои в поставках.