«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейная сага, война и женский голос в итальянской прозе

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. На Западе её книги в последние годы переживают новый всплеск интереса: крупные писательницы и критики называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы XX века. Феминистская оптика действительно важна для её текстов, но читателю 2020‑х может быть не менее интересен исторический, антивоенный слой этого романа, сосредоточенный на повседневной жизни в фашистской Италии и опыте выживания во время войны.

Наталия Гинзбург — любимая писательница многих авторок XXI века. Салли Руни называла «Все наши вчера» почти безупречным романом, Мэгги Нельсон восторженно писала об её автобиографической прозе, а Рейчел Каск видела в текстах Гинзбург образец «нового женского голоса». Эти оценки принадлежат лишь наиболее известным её поклонницам; фактически вокруг имени Гинзбург сложился устойчивый читательский и профессиональный интерес.

Сегодня книги Гинзбург переиздают, исследуют и ставят на сцене по всему миру. Волна переоткрытия началась в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал важным культурным событием и вновь привлёк внимание к итальянской литературе XX века. На фоне этого интереса стали выходить новые издания «почти забытых» авторов, среди которых оказалась и Наталия Гинзбург.

Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Её юность пришлась на годы итальянского фашизма. Отец будущей писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был евреем и убеждённым противником режима; его вместе с сыновьями арестовали по политическим обвинениям. Первый муж Наталии, издатель и антифашист Леоне Гинзбург, также подвергался преследованиям: с 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, и вскоре он был казнён в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми на руках; один из них — Карло Гинзбург — спустя десятилетия стал крупным историком.

После войны писательница переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», основанном, в том числе, её первым мужем. Там она сотрудничала с ведущими итальянскими авторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот период она перевела на итальянский язык «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько собственных книг. Особенную известность ей принёс «Семейный лексикон» (1963).

Во второй раз Наталия вышла замуж в 1950 году за специалиста по Шекспиру Габриэле Бальдини и переехала к нему в Рим. Супруги даже снялись в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» — сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссёром. В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; из‑за заражения он умер в 49 лет, и Гинзбург во второй раз стала вдовой. У пары было двое детей, оба родились с инвалидностью; сын умер ещё в младенчестве.

В начале 1980‑х Наталия Гинзбург активно занялась политикой. В 1983 году она была избрана в итальянский парламент как независимый левый кандидат. Писательница выступала с пацифистских позиций и отстаивала, в числе прочего, право женщин на аборт. Она умерла в 1991 году в Риме, до конца продолжая работать в «Эйнауди» и редактируя, в частности, итальянский перевод романа «Жизнь» Ги де Мопассана.

Интерес к прозе Гинзбург в России сформировался уже после того, как её активно начали переводить на английский язык. При этом русские издания сразу задают высокую планку: в качественных переводах вышли уже два романа — «Семейный лексикон» и «Все наши вчера».

Эти книги во многом созвучны по теме и структуре, поэтому знакомиться с Гинзбург можно с любой из них. Важно лишь учитывать различие в настроении: «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная книга и лишь на одну треть — печальная. «Все наши вчера», наоборот, гораздо мрачнее, хотя отдельные сцены по‑настоящему остроумны и даже вызывают громкий смех.

Роман «Все наши вчера» рассказывает о судьбе двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшие буржуа, другая владеет мыльной фабрикой. В первой — осиротевшие мальчики и девочки, во второй — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, прислуга. В начале книги персонажей кажется слишком много: действие происходит в относительно «мирное» время, когда режим уже установился, но война ещё не дошла до кульминации.

Постепенно сюжет начинает стремительно развиваться. В Италию приходит война, и на фоне военных событий начинается череда арестов, ссылок, исчезновений, самоубийств и расстрелов. Роман заканчивается вместе с войной: казнят Муссолини, страна, разрушенная и истощённая, не понимает, что ждёт её дальше, а немногие выжившие члены двух семей возвращаются в родной город, чтобы заново собирать свою жизнь из обломков.

Среди персонажей особенно выделяется Анна, младшая дочь в семье обедневших буржуа. Читатель наблюдает её путь от девочки до взрослой женщины. Анна влюбляется, переживает неожиданную беременность, с которой не знает, как справиться, а затем уезжает в небольшую деревню на юге Италии и в самом конце войны сталкивается с новой трагедией. В финале романа Анна уже не растерянный подросток, а женщина, мать и вдова, пережившая войну и мечтающая только о том, чтобы вернуться к тем немногим близким, кто остался жив. В её облике легко увидеть автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.

Семья — ключевая тема практически во всей прозе писательницы. Она не идеализирует родственные связи, но и не обрушивается на них с инфантильным протестом. Её интересует, как устроен семейный круг: какие шутки и обидные слова в нём звучат, как сообщают плохие и хорошие новости, какие словечки и выражения переживают десятилетия и живут в нашей речи, даже когда родителей давно нет.

Особую роль играет язык. Гинзбург внимательно вслушивается в интонации, в устойчивые фразы, в мелкие словесные привычки — то, что составляет «семейный лексикон». Здесь чувствуется влияние Марселя Пруста, которого она переводила во время войны и политической ссылки: французский модернист одним из первых исследовал, как язык семьи связан с глубинной памятью человека.

Бытовые сцены требуют предельной лаконичности — и «Все наши вчера» написаны именно так. Гинзбург выбирает максимально простой, разговорный язык: такой, каким люди пользуются каждый день, когда болтают, сплетничают или остаются наедине с тяжёлыми мыслями. Она принципиально избегает высокой патетики, как будто сознательно противопоставляет свой стиль громогласной риторике фашизма, языку торжественного насилия.

При этом эмоциональная палитра её прозы очень широкая: в коротких репликах и незатейливых шутках сосуществуют усталость, злость, любовь, стыд и отчаяние. В удачном переводе это особенно заметно — слышно, как меняется голос каждого героя: от шуток до оскорблений, от признаний в любви до слов ненависти.

За рубежом к книгам Гинзбург вернулись примерно десять лет назад — в относительно мирную эпоху, на волне глобального интереса к феминистской литературе. Логично, что современные авторки прежде всего увидели в её прозе образцовый женский голос, предвосхитивший многие сегодняшние разговоры о гендере, семье и теле.

В русскоязычном контексте её тексты читают на другом историческом фоне. Новый интерес к Гинзбург возник в то время, когда для многих привычное «мирное» прошлое уже стало «вчерашним днём». Поэтому акцент нередко смещается: на первый план выходят не только феминистские мотивы, но и её честный, трезвый взгляд на жизнь в милитаризированном, репрессивном государстве.

Наталия Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий. Она показывает, как люди пытаются выжить среди повседневного насилия, цензуры, потерь и страха. Вместе с тем её книги лишены безнадёжности. В них есть тихое, негромкое ощущение достоинства и стойкости, которое помогает героям — и читателям — удерживаться на поверхности в трагическое время.

История самой писательницы, её опыт потерь и сопротивления, а также то, как всё это преобразилось в её прозе, позволяет иначе взглянуть на собственную жизнь в эпоху тревоги и неопределённости. И уже одно это — достаточная причина, чтобы открыть «Все наши вчера» и другие её книги.